обосрать/расцеловать мобила, мыло, аська, места в сети парад одного урода проза, стихи, картинки Артем Явас рекомендует попытка автобиографии Анонсы & ЖЖ
РЕВАНШ 2008 new

ПОПЫТКИ ЮМОРА


Я ТОЖЕ БЫЛ ПОДОНКОМ


поэзия
картинки

читали: 127
отзывов: 15
   
 

ПАДОНКИ (повесть)

В понедельник после уроков Вася Баранов нашел друга Мишу Коновалова в школьном дворе, где тот прогуливал физкультуру. Спрятавшись за оранжереей и стреляя глазами по сторонам, взъерошенный одноклассник пытался прикурить на ветру сигарету.

— Попался, гавнюк! — сказал Вася, бросая на землю рюкзак и садясь подле него на поваленное бревно.

От неожиданности Миша поперхнулся и чуть не проглотил сигарету. Дым противными клубами брызнул из его носа, горло перехватил кашель. Мишу согнуло пополам. Вася с интересом смотрел, как друг сморкается соплями пополам с дымом.

Наконец кашель утих.

— Козёл, — сказал Миша с достоинством, выпрямившись и вытерев выступившие слезы. В запале он съездил Васе по ушам, но не сильно: у того был чересчур загадочный вид, а это означало, что Вася задумал очередную проказу aka гадость. Когда еще до поступления в школу они оба ходили в детский сад, Вася с таким же видом клал кнопки воспитательнице на стул, запускал в общую спальню ужей и подсыпал девкам с чай слабительное. В общем-то, к проказам друга Миша давно привык, и даже не раз становился объектом некоторых из них, а посему загадочность редко спасала того от заслуженного трендюля. Но в этот раз Васины глаза просто сверкали.

— Чо такое? — как можно независимей спросил Миша, нашаривая в кармане ментоловую жвачку, — у него впереди еще была математика, а старая тварь Марья Сталиновна чуяла запах табака за версту. — Пятерку, что ли, получил?

За внешним безразличием скрывался тонкий расчет: прояви он сейчас хоть малейшую заинтересованность, этот гад из него все кишки вымотает, пока поделится секретом.

Но Вася и не собирался секретничать.

— Слушай, чувак… — затараторил он. — Офигеннейшая вещь…. Помнишь, я говорил, мне интернет домой провели?

— Ааа, — увял Миша, — ты об этом… Подумаешь, интернет. Обучалка сраная.

— Ни хрена ты не понимаешь, — Вася постучал себя по голове и начал рыться в рюкзаке, — То ж школьная сеть, там вся эротика обрезана, да и матов нету. Зато если из дома… Вот, гляди, что я откопал! — он протянул ему руку с пачкой мятых распечаток.

Скептически оглядев друга и не почуяв никакого, во всяком случае явного, подвоха, Миша начал листать бумажки. Из пачки выпала отпечатанная на струйном принтере фотография голой девушки. В нескольких местах краска потекла, смытая чем-то белым и липким.

— Отдай, это моё, — Вася ловко выхватил у него из-под пальцев неприличную картинку. — Тоже в интернете, кстати, нашел. И там такого добра тонны!

Вид голой бабы подействовал на Мишу умиротворяюще. Разом поверив в дружественность Васиного предложения, он присел на бревно рядом с ним и начал читать с верхнего листочка, где его внимание привлек словно бы срисованный со стены школьного туалета жирный заголовок «Зубы не чистить! Жопу не мыть!»

«О!» — подумал Миша, углубляясь в текст.

Где-то через минуту он засмеялся в первый раз. После паузы — снова. После этого Миша ржал уже не переставая. У него даже заболел живот.

Прозвенел звонок на урок.

— Ой, ёлки, — поднял голову Миша.

Задремавший было Вася вскочил и сплюнул.

— Да хрен с ним, с уроком! Последний в жизни, что ли?

— Если бы, — горестно вздохнул Миша и вновь погрузился в чтение.

Уже наступил вечер, когда он положил последний листок на колени, вытер слёзы смеха, посерьезнел и надолго задумался. Ходивший в киоск Вася присел рядом:

— Я вот сигарет принёс, кури. Ну, что скажешь?

— Да-а-а-а… — всё еще находясь под воздействием прочитанного, Миша даже стал немного заикаться. Не в силах сказать еще что-либо, он просто повторил: — Да-а-а…

— Ага, – сказал Вася, закуривая, — это тебе не девкам юбки задирать...

— А кто это всё написал? Что за человек?

— Да он не один, их много. Много людей.

— А как их звать?

— Падонки.

— Как???

— Падонки. Через «а». Везде так пишется.

— Они очень плохие?

— Да нет, насколько я понимаю, такие же остопиздлы как мы.

— Осто… кто?

— Остопиздлы. Ну, это я слово такое интересное в интернете встретил. Выписал себе в блокнотик.

— Неужели они из нашей школы? — поразился Миша.

— Да может и из нашей, кто знает... Но вряд ли. У нас школа слишком уёбищная для таких талантов… Нечем гордиться. Хотя, впрочем, всё в наших руках.

— Что ты имеешь в виду?

— Что я имею в виду? — Вася вдруг преисполнился значимости и надулся, словно его распирало изнутри. — Что я имею…

Он вдруг выпалил:

— Миша! А давай тоже станем падонками?

— Как!.. Но… Разве это возможно? — пискнул Миша, холодея от счастья.

— Наверно, — неуверенно сказал Вася, вертя в руках распечатки.

— А… как??

— Научимся, ёпта!

— Ура! А то знаешь, как надоело в Бивиса с Батхедом играть. Как два полудурка…

— Ты на Бивиса с Батхедом сильно не гони... Они, это… для падонков культовые персонажи. — Вася вернул мятые листки Мише. — Рассказы пока что себе можешь оставить, изучишь как следует дома… на досуге. Только другим не показывай, а то мазу перехватят.

Миша подмигнул:

— Пусть только попробуют. Мы сами падонками станем, а им ни фига! — он хлопнул Васю по плечу. — Пойдем домой… Покурим, поболтаем за гаражами.

Они до самой ночи прогуляли по улицам, обсуждая открывающиеся перспективы, а также плюсы своего нового положения. К обучению решили приступить на следующий день.

 

«Плюсы нового положения» проявились уже после полудня, когда Вася схватил две двойки за невыученное домашнее задание, а Миша — «неуд» за прогул вчерашней математики.

— Всю ночь в интернете сидел, читал, — отмахнулся Вася от вопросов друга, явившись в штаб-квартиру «падонков», где они решили проводить обучение. Штаб-квартира представляла собой обычный чердак, где стояла пара рассохшихся кресел и баночка для окурков.

— А я парашу за вчерашнее схватил, и не жалею, — зевнул в ответ Миша. — Вот, не выспался еще.

— Тоже читал, что ли? — обрадовался Вася.

— Нет... перечитывал.

— Ну это один хуй, — матюгнулся по-взрослому Вася. У Миши даже дух захватило, настолько небрежно и элегантно у него это получилось. Он не знал, что друг репетировал эту фразу сегодня всё утро, а потому сразу начал завидовать. Ему тоже хотелось быть таким же продвинутым.

— Не умничай, — сказал он с важным видом, — а то всем скажу, что ты ругаешься.

— Гы-гы-гы-гы-ы… — залился смехом довольный Вася. Потом пояснил: — Это падонки так типа смеются. А еще вот так: муага-га-га-га!

«Вот собака, поднаторел, теперь меня чмырить будет», — помрачнел Миша и напряг мозги в поисках достойного ответа.

— Ты мне тут не выё… выёбывайся, — процедил он фразу, виденную в каком-то из вчерашних текстов, — а то по голове дам, — добавил он уже от себя.

Неизвестно, что на Васю подействовало сильней — солёное словцо или всё же обещание физической расправы, но он на удивление быстро успокоился и сел в раздолбанное кресло.

— Проведем экзамен падонка, — сказал Вася, доставая из рюкзака свежие распечатки. — Тут я на одном сайте «словарик падонка» нашел, тама всё про падонков рассказано. Так что я подготовленный.

— Задавай вопросы, — обрадовался Миша, но ладони у него тут же вспотели.

— С чего началась сетевая контркультура?

— В 1998 году два богатых московских подростка по пьяной лавочке зарегистрировали домен фак-точка-ру, — старательно забубнил Миша, уставившись в одну точку, — потом, переманив за балабасы из «газеты-ру» дизайнера LINXY и взяв псевдонимы «Франко Неро» и «Джейсон Форис», они стали публиковать присылаемые на сайт автобиографические письма читателей, где те рассуждали «за жизнь». Просуществовал год и отметив это событие в московском клубе «Вермель», ресурс неожиданно оказался в дауне, где находился довольно продолжительное время, пока окончательно не закрылся в 2000 году. Перед закрытием «фак-ру» сменил несколько, э-э-э… так называемых «хуяторов» и пережил недолгий период расцвета, что и подвигло в дальнейшем группу энтузистов под предводительством…

— Достаточно. Кто такие падонки?

Миша засопел. На этот вопрос он ни в одном креативе ответа так и не нашел.

— Люди... — наконец выдавил он и после паузы зачем-то добавил. — В интернете. Их еще называют хуяторами, да?

— Лопух! Запомни: падонки — это сетевые писатели! То есть мы.

— Но мы же не сетевые писатели, — попробовал робко возразить Миша.

— Успеем еще! — отмахнулся друг. — Говори, чем занимаются сетевые писатели?

— Пишут креативы…

— А еще?

— Ну, стихи, обзоры…

— Куда они их пишут?

— На сайты для падонков…

— Ну-ка назови.

— «Удаффком», «факрунет», и «литпрмру».

— А еще?

— Еще… Ну, еще есть «обоср» и «скотство»…

— Какой был лозунг у «фак-ру»?

— Бля пашли фсе нахуй мудаки.

— А символ?

— Мухи.

— Хорошо. Что говорит падонок при виде пидора?

— Ахтунг, нах!..

— Правильно. Теперь перечисли четырех хуяторов факрунета.

— Пауль, Нихуя, Марк Рентон, Вулкан…

— А кто такой Удав?

— Мммм… ну, согласно научной трактовке Яваса…

— Впизду Яваса! Говори общепринятую.

— Удав — это змейа такая.

— Молодец! А чем еще занимаются сетевые писатели?

— Контркультурой.

— Во, это уже ближе, но надо конкретней.

— Пьют вотку, ебут баб без трусов и курят.

— Что курят?

— Ну не знаю… шишки какие-то. Это сигареты такие, наверно.

— Долбоёб! — красочно ругнулся Вася по бумажке, которую заранее припрятал в нагрудный карман школьного пиджака. — Сигареты твои — это для детей. Все нормальные падонки употребляют только шишки! А шишки — это конопля. Вот я у старших пацанов купил немного… Они её постоянно курят.

Он достал небольшой пакетик с какой-то зеленью внутри и пачку «Беломора». Потом расстелил газету и высыпал на неё табак из папиросы, часть которого смешал с зеленым порошком.

— Старшие, говоришь? Так может, они тоже падонки? — поинтересовался Миша, глядя как друг ловко начиняет этим составом выпотрошенную «беломорину».

— Не-е-е, обычная ботва. Я выяснял осторожно, ни у кого даже компьютера дома нет. — Вася аккуратно завязал кончик сигареты. — Ну-ка, падонок, отвечай, что это я сделал?

— Косяк, — догадался Миша. — А откуда ты знаешь технологию?

— В сети посмотрел.

— Ух, жаль, у меня интернета нету...

— Да ничего, мы же падонки. Что-нибудь придумаем. На-ка, вдохни...

— А оно не страшно?

— Нет, нисколько. Говорят, наоборот, пиздато...

— Ну давай…

Радуясь, что не пришлось пробовать сомнительное удовольствие на себе, приятель сунул ему в руку косяк и поднес огонь. Миша сделал глоток дыма, поперхнулся и блеванул прямо Васе в глаза.

 

— Ну ты и мудило! — сказал ему Вася на следующий день. — Зачем косяк в блевотину уронил? Я за него десять бакинских отдал. Лучше бы полное собрание «Южного парка» купил, как собирался…

— Прости, друг. Меня, это… кажется… порвало блянах, — Миша сидел на задней парте с исцарапанной рожей и с трудом ворочал языком.

— А чего ты удрал, когда проблевался?

— Да это… подумал вдруг что крыша провалится.

— Чего?? — удивился Вася.

— Ну да, провалится и раздавит нас. До самого вечера домой идти боялся. Пока не попустило, всякие ужасы мерещились. Помню, по парку за собаками гонялся. Потом через колючие кусты лез, типа джунгли покорял. А дома отец еще пизды дал, потому что я пришел домой весь в мусоре и ваще тупой, как даун, и целую кастрюлю холодца сам сожрал. Такой жор напал! А что я мог сделать — думал, от голода умру…

— Да-а-а-а… — Шмыгнул носом Вася. — Тебе наверно потому есть хотелось, что ты перед этим поблевал. По-другому объяснить не могу. А вообще прикольно получилось, ниибаца! Может, повторим?

— Бр-р-р, — поёжился Миша, — да пошел ты на хуй...

— Зато ты был настоящим падонком! — вдруг прозрел Вася, — слушай, у нас ведь уже есть материал для первого креатива…

Тем же вечером они сочинили свой первый креатив, начинавшийся словами «Кароче пришли мы в школу с коробкой шышек и в сартире их выкурили и атпиздили физкультурника…» Далее во всех подробностях расписывалось, какой физкультурник лох и «пидрила», и какими именно предметами его пиздили помимо ног и рук. Если бы физкультурник Остап Карпович увидел эту писанину, то нашим падонкам тут же настала бы пизда. Но судьба покуда хранила их…

 

Первый креатив было решено отослать сразу на все контркультурные порталы, какие были в сети. Но увы, прошла неделя, а публикация нигде так и не появилась. Зато от хуяторов пришла целая куча писем.

— Говорят, что без имени не могут вывешивать, — пояснил Вася, сидя у Миши в гостях и нервно чеша жопу, что означало недавнюю порку. — Говорят, типа, Вась и Миш в сети полно. Так что ниибёт.

— Ничего, придумаем, — сказал, подумав, Миша. — Какие там у нас есть варианты?

— Вот я выписал сегодня, — одноклассник-падонок положил перед ним бумажку, где коряво был нацарапан перечень, начинавшийся словом «Ганжык» и заканчивавшийся псевдонимом «PEDROSINA». В промежутках мелькали каламбурные перлы вроде «Крокодилдо» или «Яша Кал».

— Угу, понятно. Вот Марк Рентон вроде неплохое имя.

— И Явас тоже.

— Не, Явас не катит. На «Вася» похоже сильно. Еще чего доброго меня по такому имени опознают… Пусть уж лучше на него, на этого Яваса думают…

— Правильно, надо такое имя, чтоб никто не подумал на нас. А еще чтоб оно падонковское было.

Качаясь на стуле, Миша усиленно придумывал себе кличку, но в голову лезла лишь всякая поебень вроде «Фантомаса».

— Слушай, вот, кстати… — Вася погрустнел, — я сегодня в один чат заходил, Васей назвался, так малолеткой обозвали и выгнали. Типа, Вася-сю-сю-сю, иди уроки учи. Нам надо такое имя, чтоб все поуссыкались.

— Мы заставим их жрать говно! — в запале прорычал друг, махая кулаками, и едва не упал с расшатанного стула, но удержался.

В итоге решили подписывать все креативы словами «Костолом и Волнорез», рассудив, что более падоночьих имён в мире не найти.

— Теперь им всем пиздец, — торжественно сказал Миша, доламывая стул, — теперь попляшут...

На следующий день на уроках он самолично написал три креатива («Взятки нах везде», «Про подрочить», «Кому нахуй нужна эта физика») и один стих, начинавшихся словами «Я в рот ебал учителей…» Тем же вечером, набрав их на компьютере и дополнив своими комментариями, Вася рассеял тексты по падоночьим ресурсам, и наутро они проснулись знаменитыми. Во всех гостевухах только и обсуждалось, «какие уебанцы эти Костолом с Волнорезом и какую хуйню они пишут».

 

…Обретя популярность, наши друзья заважничали. Они перестали здороваться со старшими и со сверстниками, начали грубить учителям, и на школьных вечерах ни с кем не танцевали, а только загадочно ухмылялись, словно бы говоря: «а вы и не знаете, что мы вас на хую вертели. А вы и не знаете, кто надрочил физкультурнику в классный журнал. А вы и не знаете, что настоящий падонок никогда не упустит возможности посрать мимо общественного унитаза, что мы и проделали уже три раза». Правда, старшеклассники, всё равно продолжали изводить наших друзей, отбирать мелочь и даже иногда бить, но первоклашки реально стали их побаиваться, пацаны из параллельных классов зауважали, а девочки, так и не решив, как в такой ситуации себя правильно вести, начали строить глазки.

В сети их авторитет тоже постепенно рос. Из «уебанцев» они выросли уже в матерых «уебанов», а скоро должны были даже перейти в «уёбков». Молодежь от их непроходимо тупых текстов просто ссала кипятком, а более старые и мудрые деятели контркультуры лишь втайне посмеивались.

Друзья не теряли даром времени: изучив азы HTML, они передрали у кого-то дизайн и сляпали свою страничку. На разукрашенном хуями хоумпейджике вывешивались все их креативы, по тем или иным причинам не прошедшие цензуру на контркультурных сайтах. Таковых, надо сказать, с каждым днем становилось всё больше. Но наши друзья не придавали этому значения: кому надо, тот оценит!

В один из дней Вася, он же Волнорез, пришел в Мише с мятой пачкой креативов и озабоченным ебалом.

— Пора переходить от теории к практике, — сказал он, потрясая бумагами.

— В смысле?.. — осторожно осведомился Миша, кося глазом на толстую распечатку.

— Да ты сам посмотри! «Как я дрочил в луна-парке». «Будни онаниста». «Утром я проснулся со стоячим хуем», и так далее… Блядь! Да тут почти все темы про дрочбу! — Вася схватился за голову. — Надо что-то делать… над нами же смеются.

— Кто смеется?

— Да эти… малолетки с удафф-ком. В Питере в детский сад №12 недавно инет провели, так эти засранцы первым делом полезли нас с тобой обсирать. Все камменты загадили, сопляки: типа, «сразу видно, где настоящие хуяторы, а где дрочеры, всякие там Васи-хуяси». Так и написали, прикинь! Йопт! И какая только сука настучала? У-у-у, пидар, еще молоко на губах не обсохло…

 

— Да, надо имидж зарабатывать. — Друг поскреб покрытый пушком подбородок. — Может, пива напьемся, как неделю назад? Устроим второй «алкоголь-пати».

— Не, мне одного раза хватило.

— Одной бутылки… — подъебнул друга Миша.

— Не пизди, пидар, нах, — с достоинством осадил его тот, — забыл как сам пьяный в троллейбусе рыгал? Вот это была абассака! Хорошо хоть, я тебе воротник свитера в этот раз на лицо натянуть успел…

— Мудило, а я чуть не задохнулся! Щас еще пизды дам за тот случай…

— Ладно, — примирительно сказал Вася, — зато мы креатив классный написали: «Как выпить много спирта и дажэ не скривицца».

— Это да. Но пора уже и «тему ебли» раскрывать, это щас модно.

— Беспизды пора, — согласился друг. — Но как? Вот ты ебался?

— Неа… А ты?

— Было дело, — скромно обронил Вася.

— Пиздишь!! — возмущенно заорал Миша, намереваясь дать другу в репу. Вася тут же капитулировал:

— Ну ладно, не ебался... зато у статуи в «Эрмитаже» пелотку щупал.

— Ты б еще гитару пощупал, она тоже с бёдрами, — сплюнул Миша.— Порнуха тоже не в счет. Надо что-то реальное отжечь, чтоб можно было жосский креатив написать…

— А что реальное-то? У тебя есть кто-то на примете?

— Ну, не знаю… В прошлом году Маринке Дубининой трусы на физре стянул, так она на меня почти не орала. Как думаешь, даст она нам поебаца?

— Конечно, даст, — повеселел Вася и хлопнул друга по плечу. — Куда она от падонков-то денетцо?

Довольные, компаньоны aka падонки тут же купили себе по кофейному мороженому и, сидя на лавочке у дома, целый день рассуждали о том, какие они — женские пелотки.

 

Вечером они выпили на двоих бутылку светлого пива и, порядком захмелев, засели в кустах близ дома предполагаемой жертвы. Оделись «падонки» в соответствии со своими представлениями о сексуальных приключениях: черный носок на голове, джинсы, рваные свитера и измазанные в говне кроссовки (друзья посчитали, что говно придаёт падонку мужественности). Из зарослей то и дело доносилось журчание, икота и пространные матюги, которые наши друзья в целях повышения личного культурного уровня выписали себе в блокнот.

Потом Мишу вдруг осенило:

— Слышь, этта… а ты гандоны взял?

— М-м-м-м... Зачем? — искренне удивился Миша.

— Ну а если она заразная? — Вася развязно погрозил ему пальцем. — Писали же ведь некоторые, что эти бляди все подряд… ик… сифилисом болеют... и всё такое. Нахуйа нам сифилис?

Миша с трудом попытался осмыслить услышанное. Потом нерешительно поскреб щеку:

— Ёбана… н-ну... А разве Маринка — блядь?

— Ну а кто же, ёпт…

— А откуда ты знаешь?

— Ну пизда же у неё есть… Значит, блядь!

Последний аргумент Мишу окончательно добил, и он, пособирав по карманам мелочь, покорно побрел в аптеку.

— Только с размером не напутай, — напутственно прошипел из кустов Вася.

Однако презервативы ему так и не понадобились, потому что Миша пропал часа на два. Поскольку он унес единственную зажигалку, то Вася не курил, и от этого его ожидание приобрело страдательный подтекст. Он уже собирался идти домой, когда часов в 9 сонные глаза наконец заметили угловатую тень, скользнувшую во двор. Всю дрёму тут же как рукой сняло.

— Кисакуку! Стоять, блять! — залихватски сказал Вася, вылезая из кустов перед Маринкой, и тут же конкретно зассал: та, как оказалось, возвращалась из музыкальной школы не одна, а с каким-то жирным пацаном, несшим за ней скрипичный футляр.

Но проблема тут же саморассосалась. Увидев его грозный, замутненный пивом взгляд, жирный ни слова не говоря пихнул скрипку Маринке в руки и, пятясь, дал дёру.

— Еще раз тут появишься — яйца оторву! — петушиным фальцетом проорал Вася, помахав вслед толстой заднице кулаком. Потом с развязной улыбкой подступил к девочке:

— Превед. Заверните поебаца…

— Чего? — опешила та. Материться Маринка не умела. Самое плохое слово, которая она знала, относилось к разряду детский обзывалок и звучало как «дура-колбаса». — Баранов, ты чего, совсем дурной? Чо ты тут делаешь? Чо ваще такое?

— Я не Баранофф... — зловеще хихикнул Вася, подходя еще ближе, — мы с Мишей теперь падонки, Маринка.

— Какие еще подонки?

— Падонки! Это страшные люди. И мы, бля, будем... это… ипать тибя, беспезды и бескартинок.

— Мне домой надо, придурашный! Пропусти…

— Хуй тебе! Пшли в кусты, говорю… — Дыша перегаром, Вася попытался взять её за грудь, но нащупал лишь гладкое место и громко удивился. — Тю-ю…

— Баранки гну, — невпопад ответила Маринка, изо всех сил треснув его по голове скрипкой. Внутри футляра что-то с треньканьем раскололось, и Вася, перекосив лицо, без слов шлёпнулся на дорогу.

— Ой бля… — прошептал он, в муке закрывая глаза.

— Дурак! — ответила Маринка и побежала в свой подъезд.

Явившийся через пять минут Миша застал друга сидящим на тротуаре. Вася трогал огромную шишку на лбу и матерился так, что собратья сетевые писатели уважительно заулыбались бы, если бы могли это услышать. Но их рядом не было, а потому Вася совсем упал духом.

— Эта блядь наверно валютная, она с охраной ходит. — Поделился наболевшим Вася, — но я этого пидара заломал. Так она бейсбольной битой меня как хуякнет…

— Какой еще битой? — удивился Миша, ковыряя в носу.

— Какой надо! — огрызнулся друг, — Ты лучше скажи, где шлялся так долго!

— Да не мог найти презервативы под свой размер… Сначала зашел в одну аптеку, сказал «дайте гандоны», так они меня погнали прочь. Я аптек еще штук пять обошел, после того уже просил «дать резинки», ну и наконец-то мне продали, и как раз то, что надо. Вот, гляди.

— Так это же напальчники!! — возмутился Вася. — Вот идиот ебаный, нахуй ты их купил?!

Миша развел руками.

— Но это был единственный подходящий размер… Я еще подумал, это для школьников специальные.

— Индюк тоже думал… Пока не отпетушили! — Вася потрогал шишку. — Пошли домой, уёбище… А то мне уже предки всю мобилу оборвали.

Миша молча сунул напальчники в карман и пошел прочь со двора. Вася брел следом, о чем-то думая. По дороге он немного успокоился, и уже возле самого своего подъезда вдруг сказал:

— Слушай, да хуй с ними, с гандонами. Я только что вспомнил: настоящие падонки ебуца всегда без гандона! Об этом кажется еще кто-то из сетевой элиты писал.

— Элита — это хорошо, — заулыбался Миша. — Я и сам хочу элитой быть.

 

— Еще рано. Чтоб стать элитой, надо еще много вещей сделать. Например, дать пизды пидару, сходить в клуп на стриптиз, или с телками — в кино. Я читал, падонки в кинотеатрах часто ебуца или дают кому-то сасать. Нехуйово, а?

— А наш класс на следующей неделе в кино идёт, — обрадовался Миша. — На мультики. Пойдем?

— Давай, — согласился Миша.

 

Утром Вася в школу не пришел. С трудом высидев два урока, мучимый предчувствием беды, Миша пришел к нему домой и долго насиловал дверной звонок. Потом прислушался. После долгой паузы из-за двери горестно вздохнули.

— Чего трезвонишь... телефон есть.

— Да так, волновался, — сказал Миша. — Что-то случилось?

— Меня под домашний арест посадили, — всхлипнули из-за двери. — Папаша креативы в столе нашел. Хорошо еще, что не просёк, что это я писал… Но инет мне отключил, казёл. И мобилу забрал. И что теперь делать??

— Ничего, прорвемся, — сказал Миша. — У моего папахена на работе сеть есть. Он меня иногда пускает за комп… в игрушечки поиграться там разные...

— Ура, — сдавленно обрадовался Вася. — Только у него ж наверно антимат стоит? Или этот, как его… файервол!

— Не, нифига, — друг хихикнул в ответ, — у меня ж папаша знаешь кто?.. Директор фирмы, нах. Какой там файервол…

Он присел под дверью и закурил.

— Слушай. А тебя надолго законопатили?

— На три дня-я-а-а… — Вася снова начал всхлипывать. — А я как раз два новых слова выучил: «готично» и «гламурно». Хотел над нашими уродами из класса приколоца… И вот на тебе!

— Да не боись, от жизни не отстанешь. Я тут тебе охуительную книжку принес. Сорокин называется. «Голубое сало». Его все падонки читают, между прочим. И хвалят.

— Ух ты-ы-ы… А где взял?

— У брата с полки стырил. У него там этого добра навалом — Паланик, Берроус, этот… как его… Баян Ширянов… Тоже ахуительно падонковские писатели, про них в гесте Удава говорили на днях. Был еще Пилевин, но в него нарыгала какая-то сволочь, все страницы склеились. Пришлось выкинуть. Короче, надо будет всё это прочитать, а то падонками не станем.

— Ну, засунь за мусоропровод, — благодарно сказал Вася, — Я вечером как будто бы мусор пойду выносить, и заберу…

 

Следующие три дня Миша таскал ему книги, а по вечерам злобно комментировал креативы на КК-ресурсах. «Нам не хватает жесткости, брутальности, Вася! — говорил он потом в телефон. — Надо больше материцца, чаще вести себя по-падонски!»

Правда, с падонковским поведением была сплошная беда. Школьные девки патологически не велись на разговоры о сексе. Миша, возвращаясь из школы, ежевечерне жаловался на это отбывающему свой срок Васе. Тот вздыхал:

— Наверно мы еще не до конца падонки. Поищи в интернете, что об этом ветераны контркультуры пишут…

Ветераны знали толк в падончестве. Прочитав на удаффкоме статью о том что настоящий падонок должен быть «зол, могуч и вонюч», Миша на пару дней перестал мыться, стричься и чистить зубы, но в итоге добился только того, что весь завонялся и запрыщавел, и девочки вообще стали его избегать. Также малофункциональными оказались и его попытки снять возле гостиницы проститутку. Жирная раскрашенная белоруска рассмеялась ему в лицо, сказала: «Пайшоў нахуй!» — и уехала на подъехавшем такси, из которого ей лыбились два старых козла.

Поэтому весьма большие надежды возлагались Мишей именно на поход в кино. Ведь в темноте, как известно не видно, чищенные ли у человека зубы, и есть ли на лице прыщи.

 

Операция «поебаца в кинотеатре» была намечена как раз на день освобождения Васи из-под стражи. Идя в школу, друзья возбужденно перебрасываясь фразами из книг Владимира Сорокина:

— Рипс лаовай, сегодня будем пробировать натурал.

— Не пизди, шагуа, говнеро накличешь.

— Бугага! Да я срал и ссал на твое говнеро, рипс та пень.

— Щас сам гной и сало  жрать будешь, малечик! Я тебя «нормой» накормлю.

— Иннах, ссаная вонь…

Так, весело переговариваясь, они дошли до школы. Во дворе стоял гомон — класс был в сборе. Ждали только их. Все уже стояли, разбившись парами, учительница Софья Боруховна пересчитывала класс по головам. Поскольку девчонок было немного меньше, чем мальчиков, то Мише и Васе пары не досталось. Но поскольку не они одни были такие, то друзья решили наплевать на условности и составить пару друг другу.

Класс затих. Лишь два пацана, тоже оставшихся без партнерш, пиздились за место в «мужской» колонне.

— Ахтунг, пидары, — гыгыкнул тихонько Миша, показывая на них глазами.

— А ну, спокойно, гады, а то в школе оставлю! — рявкнула учительница, покрываясь пятнами.

Все сразу успокоились.

— Пошли, — сказала училка уже спокойнее и повела их на остановку трамвая. Миша и Вася шли позади всех, то и дело перемигиваясь и корча зловещие рожи. Пока класс стоял перед перекрестком, дожидаясь зеленого света светофора, Миша потянул молнию рюкзака и показал Васе две стеклянные бутылки из-под ситро, заткнутые кусочками жвачки.

— Смари, чо у меня есть…

— Шо это? — изумился Вася, мельком, чтобы не заметила училка, заглянув в рюкзак. — Лимонат?

— Сам ты лимонат. Какой-то Рысаков вчера написал в креативе, что элита падонков пьот не тока пиво, но и вотку.

— Так это водка? — обрадовался Вася. — Ахуеть, дайте две!

— Неа. Сэм. Водки не достал.

— Сэм? — в голосе друга прозвучало сомнение.

— Ну, самогон. Да не боись, это еще лучше. К нам бабка приехала из села с гостинцами, так я из канистры отлил немного… А жвачкой заткнул, чтоб было чем закусывать.

При мысли о том, какой аццкий отжиг у них сегодня намечается, Миша зловеще заржал и получил от учительницы предупреждение.

В трамвае наши друзья уселись на самые козырные сиденья и с надменным видом принялись потягивать сэм прямо из горлышка.

— Мальчики, как вам не стыдно! Уступите место девочкам, — потребовала Софья Боруховна. Её поддержала почти вся женская половина класса.

— Падонки никогда не уступают телкам, — выпятил челюсть Вася.

— Вас много, а мест всего два!! — резонно заметил Миша и показал язык какой-то жирной старухе, которой всего двух секунд не хватило, чтобы плюхнуться задницей на оба сиденья.

— Маладё-ё-ё-ёош, — прошамкала та, с завистью косясь на занятые места. Из торбы, болтавшейся в старухиной птичьей лапе, торчали во все стороны свитки нарисованных от руки транспарантов.

— Дома сидеть надо, а не по митингам шароебицо, — буркнул в ответ Вася и кисло отрыгнулся.

Скоро приехали. Выпрыгнула вывеска: «Кинотеатр «Кадр», показались афиши. Класс потек ко входу. Пока остальные ходили в туалет опорожнять кишечник, чтобы потом не бегать во время мультиков, Миша отозвал Васю в сторонку.

— Короче, — сказал он, порыгивая, — садимся по бокам от двух тёлок. Программа-минимум — засунуть руку в трусы. По максимуму — поебаца или хотя бы миньет. Понял?

— Ага, — Вася поскреб пах. — А сэм, однако, пестатая штука. Щас бы выеп кого угодно! Аж штаны трещат.

Миша лишь улыбнулся. Опасаясь такой штуки как нестояк, он вчера умыкнул у отца таблетку виагры, растолок и насыпал в самогон.

— Всё будет как нада, — сказал он уверенно.

— Угу. Ладно, пойду отолью.

— А я пока тёлок присмотрю.

В кинозал Вася попал только через пятнадцать минут. Лицо у него было в холодном поту.

— Я ссать не могу, — задушенно прохныкал он, плюхаясь в кресло рядом с Мишей, — хуй стоит и не па-да-еет… ы-ы-ы…

— Тс-с-с, не бойся нах… — сказал тот, — это из-за сэма. Скоро пройдёт. А пока перец стоит, надо пелоток ебать. Вон, глянь, какие рядышком сидят.

Рядом сидели две дуры и лизали мороженое.

— Да они корявые какие-то, — усомнился Вася.

— Как-кая разница, бля, — громко рыгнул Миша, — я такой забуханный, что назавтра даже их имен не вспомню, не то что фэйс. Нам главное — это программа-минимум.

С этими словами он расстегнул ширинку и небрежным движением достал свой писюн. Это движение Миша накануне успел многократно отрепетировать перед зеркалом. Но Вася этого, конечно же, не знал.

— Ого, — сказал он уважительно.

— Ну и хули? У тебя такой же, — хихикнул Миша и вдруг резко сунул руку под юбку рядом сидящей девке. — Оппа!

Окаменев на секунду, та перекосила неумело накрашенный рот и завопила истошно, как сирена.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А, что это! — Она всплеснула руками. Мороженое сорвалось с палочки и плюхнулось Мише прямо в раскрытую ширинку. Миша сполз под сиденья с таким мучительным воплем, что завертела головами половина зала. Не желая отставать, пьяный Вася тоже соскользнул ящерицей на пол и схватил между ног задремавшую Софью Боруховну…

После этого раздался такой бычий рев, что дали свет. Но наших героев уже не было в зале.

 

— Она была без трусов!! — возбужденно орал Вася Мише, тряся сигаретой в туалете кинотеатра (Миша утверждал, что «после секса падонку надо покурить»). — Я её за волосатую песду схватил!

— А я эту блядь узнал, которая рядом сидела. Это Маринка была, по трусам определил. Они у неё всегда порванные. Я это еще на физре заметил.

— Ну и как?

— Да хуй знает. У неё там даже волос нету, — кривился Миша, опасливо нюхая руку.

— Какая разница! — Вася полез его обнимать. — Теперь кучу креативов напишем! Атчот забабахаем! Лишь бы из школы не выгнали…

Но всё обошлось. Как выяснилось, училка на сеансе заснула крепко и толком ничего не поняла. Маринка же хоть и не спала, но была так увлечена своим мороженым, что опознать всё равно никого не сумела.

— Патамушта все бабы дуры, — констатировал Миша.

 

Заговорщики со смехом перемигнулись и побежали домой хуярить креативы, «как у них в кино отсосали все телки класса».

 

Весна подходила к концу. Падонки ходили по улицам налегке, девки перестали надевать под майки лифчик. Вечерами Миша жаловался Васе по телефону:

— Вчера угадай кого на улице увидел? Сумерка Богов! Того самого, который на фак-ру когда-то зажыгал!

— Так он же питерский, — удивлялся Вася. — А мы в Москве.

— Хуй знает! Говорят, он ваще до горя ебанутый… Я за ним два квартала бежал, орал, хотел автограф взять. А он посмотрел на меня удивленно из-под очков, сел в «Брабус» к какому-то пидару и уехал…

— Да он тебя просто не узнал, — попытался подбодрить Вася друга, — я давно говорил, надо фотки реальные в сеть вывесить.

Фотографий у Миши было мало, и он не нашел ничего лишнего чем послать в КК-галерею фотографии из школьного альбома за второй класс. Комментарии читателей не обрадовали: «Ну вот, еще один далбаёб свои школьные повесил. Ты б еще детсадовские прислал!» «Бугага, гамно какое, мальчик-адуванчик. А в жызни небось пидар волосатый». «Смени юзерпик, апёздол!» «Рыгалъ пацтулом». Всего число комментариев перевалило за сотню.

«Никто меня не понимает» — так уязвленный Миша назвал написанный тем же вечером новый креатив.

Который всё равно не нашел себе места на падоночьих сайтах и везде был отправлен в корзину.

 

В один из дней Вася пришел к Мише и сказал:

— Слушай, хватит зарывать талант в землю. Надо ехать на тусу. Других посмотреть, себя показать… говорят, там телки реальные попадаюца. Сечешь тему?

Миша, конечно, слышал о том, что падонки иногда устраивают тусовки для совместного отжыга, но и представить не мог, что им на подобном мероприятии кто-то будет рад.

— Ух ты, — сказал он, засверкав глазами, — а где это?

— Это в Питере! Удафф-пати. Они и с Москве такое же устраивают, но редко — раз в полгода. Неохота ждать. Надо ехать в Питер, беспезды.

— Да ты что, кто нас туда отпустит… — усомнился Миша.

— А мы и спрашивать не будем! — возмутился Вася. — Это же настоящее испытание для реального падонка! Айда в пятницу после уроков на «Невский экспресс» или «Красную стрелу» — вечером как раз там будем. А дальше видно будет.

Всё, что касается «реальных» и «элитных» падонков, Миша воспринимал очень всерьез, а потому не стал дальше спорить. Он вообще был большим педантом, наш Миша, и когда речь заходила о непреложных правилах контркультуры, очень боялся сделать что-нибудь не так. «Библия падонка» была его настольной книгой, а заветы «столпов контркультуры» — непреложными заповедями.

— Поехали! — сказал он, ощущая, как в страхе и восторге топорщатся волоски на его затылке.

Но тут наших героев ждала неудача. Пробравшись в поезд, они забились на нижнюю полку и затаились как мыши. Билеты по наущению Миши решили не покупать, т.к. падонку не пристало трать деньги на подобную ерундень. Однако контролер, усатый дядька с испитым лицом, видимо, об этом не знал.

— Где ваши родители, ребята? — спросил он, горой нависнув над ними. — Мне надо билеты проверить…

 

— Пашол на хуй, идиот! — пафосно ответил Миша. — Какие еще, блядь, ребята… Не видишь — мы маладые падонки!

— Чего? — побагровел лысиной усатый, — да я тебя, молокосос…

— Заткни ебало! — отлепился от бутылки почуявший несправедливость Вася. — Убей свою морду ап стену, казел!

Через три секунды оба вылетели из дверей вагона на перрон. Посланные умелой ногой рюкзаки хрупнули об асфальт рядом, из одного потекло пиво. Второй рюкзак шлепнулся с чугунным стуком, и из него выкатилась гиря. Несчастный контролер в вагоне истошно орал, схватившись за сапог.

— Это я для самообороны гирю взял, — кричал Миша, делая ноги с перрона. — Бейсбольную биту так и не достал, сорри…

 

— Идиот! — набросился на него Вася, как только они удалились от площади трех вокзалов на почтительное расстояние. — Вся туса теперь накрылась. А на сайте четко написано: «Кто не придет — тот отсосет навсегда!» Вот мы и отсосали в полный рост! Надо было билет покупать, как все люди!

— Но это же так не по-падонковски, — тихо страдал Миша, отряхивая со штанов грязный отпечаток сапога 49-го размера. — Сергей Сакин вот никогда билетов не покупал. И ничо…

— Да он разве падонок? Обычный футбольный хулиган! И книшки его — гавно полное! Все так говорят.

— А мы? Падонки мы или нет?

— Падонки, бля, беспезды! — согласился Вася. — Это даже не сомневайся. Но что теперь делать?

А делать было нечего.

 

Ночью Васе приснилось, как они приезжают с Мишей в Питер, выходят из вагона и, взяв пива, шагают по Невскому проспекту в сторону Адмиралтейства. В этом сне все питерские девушки улыбались им и предлагали поебаца, но друзья отсылали их прочь лехким мановением руки. Ебля подождет, у них были дела поважней.

— Вот она, — колыбель контркультуры, сказал, улыбаясь, Вася и неожиданно ебнулся в лужу, поскользнувшись в собачьем говне…

На этом месте сон оборвался. Когда Вася проснулся, в комнате всё еще пахло фекалиями. До самого утра Вася стирал простыни, обещая себе, что никто и никогда не узнает об этом конфузе.

Утром у них с Мишей была стрелка во дворе. Предстояло разработать стратегию поведения на ближайшее будущее, а также придумать уважительную причину неявки в Питер. Почему-то обоим казалось, что при ином раскладе над ними будут смеяться. Друзья покосились на свежевыстиранные простыни, висящие у каждого на балконе, и всё поняли. Ветер трепал на ветру Мишины кальсоны.

— Да, просрали мы тусу, — промолвил Миша, и оба тяжело вздохнули.

 

Следующая тусовка падонков была через месяц, но уже в Москве. Ехать далеко было не нужно, что значительно облегчало задачу. Тусу проводил молодой, но многообещающий портал Литром-ру, которым наши друзья прежде брезговали. Было решено спешно втираться на ресурс, хуярить туда креативы и вообще всячески пиариться, чтобы не выглядеть на общем празднике случайными приблудами.

Первое творенье коллективного ума выглядело так:

 

Ментов я посылаю нахуй,

И пидарьйо идите нахуй!

Я пиво пью с пеленок,

Потому что я падонок.

Я срал на авторитетов,

Лучше бабы мне делайте миньеты.

Бу-га-га.

 

Стих вывесили с издевательской пометкой «И такое бывает». Но это всё было делом второстепенным, и даже комментарии, все сплошь состоявшие из предложений «выпить йаду» и «убить себя суецыдом», не могли омрачить настроения падонков. Самое главное, что публикация состоялась, и дело было в шляпе — Костолом с Волнорезом отныне состояли в рядах местных хуяторов.

Для разминки друзья-падонки решили сделать перед тусой какое-то полезное дело, например, «атпиздить пидара нах». Как они уже крепко успели уяснить, настоящий падонок люто ненавидит пидоров и даже во сне думает о том, как бы сократить их поголовье, используя огнемет, бензопилу, напалм и базуку.

— А какие они — пидоры? — задал наводящий вопрос Вася, сидя на подоконнике в школьном туалете и болтая ногами. Уроки давно закончились, но они остались вдвоем дежурить. Отчасти это была кара за то, что друзья, явившись с большим опозданием на последний урок, поздоровались с плешивым и ушастым историком фразой «Превед, кросавчег». Но падонки не унывали. Одним из плюсов такого дежурства была возможность курить в сортире без опаски, что кто-то это заметит и настучит классному руководству.

— Ну не знаю. Вот Петросян — сто процентов пидар, — предположил Миша, рисуя на стене маркером огромную елду с подписью «www.udaff.com — Положы на всё хуй!».

— Почему это?

— Не знаю. Наверно потому, что фамилия похожа.

Миша слез с подоконника и стал энергично отливать в засранное многими поколениями пионеров очко.

— У Киркорова отчество Педросович — так он что ли тоже пидор?

— Ваще-то Бедросович, — поправил его Миша, закуривая сигарету и устраиваясь над унитазом в позе орла, — но всё равно пидар. Как и Нагиев со Зверевым.

— Нет, всё-таки самый главный пидар — это Борис Моисеев. И даже не стесняецо! Давай его отпиздим.

— Давай! А не отпиздим, так всё равно пакость какую-нить сделаем! Поехали прямо сейчас…

Миша досрал и тщательно вытер жопу об стену.

 

В троллейбусе Миша углубился в креативы.

— Я тут насчет идеологии падонков задумывался, — сказал он, демонстративно попивая пиво из горлышка (Мишу больше не тошнило от одного глотка, так как он долго и упорно тренировался, добавляя пиво во всё, что пил дома, и теперь смело мог выпить целых полторы бутылки), — тут один чувак, Идеолаг, пишет конкретные вещи.

Он возбужденно зачитал Васе на ухо:

— Наеби милицыйу! Наеби родителей! Наеби преподавателей и работадателей! Пусть бля все прогнется под твои желания. Главное — не сцы, среди падонкаф любое, самое скотское издевательство над устоявшымся порядком вещей найдет горячую поддержку.

— Где ты это нашел? — брезгливо поинтересовался Вася, цепляясь за поручень.

— Какой-то сайт на «народе-ру»…

— Ты ахуел, там же одни лохи хостятся!

— Да-а? — удивился Миша, растерянно комкая креатив. — Ужоснах, а я и не знал.

— Ага. И по поводу Идеолога надо быть осторожнее... — Вася понизил голос. — Бытует мнение, что он пидор…

 

Миша переменился в лице. Недолго думая, Вася вырвал у него из рук листки и выкинул их в окно.

— Нехер мозги засорять, — доверительно поведал он. — А вся эта идеология до пизды. Мы и так уже подкованные. Как ты будешь найобывать милицию, она тебя сама на хуй наденет и трижды прокрутит.

— Есть один вариант! — сказал вдруг Миша, вставая.

Они не сговариваясь стали пробиваться к выходу.

 

— Ну и нахуя мы ментам шины прокололи? — недоумевал Вася, сидя в мусорном баке на колесах. — Это и был весь твой план?..

— Не ори, а то заметят, — шикнул Миша, выглядывая в щель под крышкой.

Некоторое время во дворике, куда они забежали, еще раздавался злой трехэтажный мат, ходили чьи-то ноги в тяжеленных бутсах. Потом всё стихло.

Через полчаса друзья решились вылезть наружу.

Плачевен был их вид. Помои пропитали Мишин свитер и футболку, к спине прилипла чья-то бурая прокладка Васе досталось меньше — у него на голове была помидорная кожура, а джинсы выпачканы тортом.

— Во гады, какие фкусные вещи выкидывают, — сообщил он, обсасывая с пальцев крем.

— Мудило, — печально отряхивался друг, — подумай лучше, как домой будем в таком виде домой добираться…

Озираясь, они вышли на проспект.

— Гляди, — вдруг сказал Миша, — а вот и студия звукозаписи. Тут же Моисеев записывается.

— А это чо за толпа стоит?

— Хуй знает…

 

Они подошли и стали наблюдать. При их приближении толпа напряглась, но увидев, что это всего лишь два бомжеватых школьника, обмякла. У каждого под полой было что-то припрятано. Рядом с опухшими алкашами и подтянутыми бритоголовыми молодцами топтались ветхие старушки, некоторые из них держали в руках иконы. Толпа выжидательно ворчала. Однако истинный смысл происходящего друзья поняли только спустя четверть часа, когда на крыльце здания появился Борис Моисеев. В главного гея всея Руси полетели тучи тухлых яиц и гнилых помидоров. Уворачиваясь от твердых предметов и закрывая своего хозяина спинами от более мягких, двое одетых в милитари охранников впихнули Моисеева в «Кадиллак» и тут же дали полных ход. Толпа расступилась.

Миша засмеялся: на капоте автомобиля гвоздем было крупно выцарапано «смерть пидорам». Судя по глубине царапин, надпись тут красовалась уже в течение многих лет, с никакие перекраски не могли воспрепятствовать её новому появлению. Вслед автомобилю полетела пара пивных бутылок. Об заднее стекло смачно размазался раскисший банан. Кто-то крикнул старческим фальцетом: «Побойся бога, мужеложец!», его одобрительно поддержало несколько пьяных голосов.

После побега Моисеева толпа начала редеть. Отправились восвояси и наши друзья.

— Жаль, жаль, — сказал Вася, оглядываясь через плечо, — с пидором расправились и без нас. Что же теперь делать?

— А ничего, — Миша мрачно высморкался на тротуар. — Пока другие отрываюца по-полной, мы зря теряем время.

До тусы падонков оставалось две недели. Но хули толку…

 

Впрочем, как выяснилось, приключения только начинались. Выйдя на Пушкинскую площадь, друзья узрели толпу детей и пенсионеров, бегущих куда-то с книжками в руках. Знакомая обложка заставила обоих побежать за ними. Здесь наших героев ждал культурный шок: все книги кидались в огромный гипсовый унитаз, откуда вырывалось пламя.

— Это же Сорокин! «Голубое сало»! — вскрикнул Вася, попытался схватиться за воздух и упал без чувств.

Побрызгав на него холодным пивом, купленным в киоске, Миша задумался, посадил ослабевшего друга на лавочку и куда-то уехал. Вернулся он через два часа, переодетый и с полиэтиленовым пакетом.

— Это «Идущие нахуй» лажу задумали, — сказал он. — Движение такое. Но мы этим сволочам ответим ударом на удар. Пора браться за оружие, Вася. Пойдем, я разузнал, где их офис…

В пакете оказался огромный самодельный взрывпакет, не использованный с самого Нового года. Миша опасался, что при взрыве тот оторвет ему руки, а потому пакет смог тихо дождаться своего часа в шкафу вместе с сигаретами и порножурналами.

— Вот суки, — рассуждал Вася, — книги они жгут. Да лучше бы порнуху почаще смотрели — глядишь, дерьмо всякое в мозги и не лезло бы…

Миша глянул на него:

— А я вот достал на днях фильм, там негры козу ебут…

— И что?

— Да ничо… Вчера к тетке в Видное с родоками ездил… У нее там и коза, и свиньи…

— Ого! — Вася даже остановился. — Так ты выебал козу? Грязный козоёб, гыгыгы!

— Неа, не вышло. Воняет сильно, мекает, чуть контору не спалила. Но зато ей, это… вымя ей пососал незаметно.

— Нахуйа?

— Опыт, чувак, великое дело, — улыбался Миша, — теперь можно написать креатив про женские сиськи! Там то же самое, поверь!

 

На небе уже зажглись звезды, когда ребята добрались до вражеского офиса. Поозирались по сторонам и, приникнув носами к оконному стеклу, рассмотрели внутри гипсовый унитаз.

— А ну-ка, блядь! — сказал Миша, расхуяривая камнем витрину. Со словами «Не трожьте песателей, уроццы!» Вася бросил зажженный взрывпакет. Влетев в окно, тот скрылся в темном зеве унитаза.

— Метко, — похвалил Миша, закуривая. — Прямо в ачко. — Потом вдруг спохватился: — ДРАПАЕМ!

Далеко убежать они не успели. У здания сорвало весь фасад, и осколки унитаза впились мальчишкам в жопы.

 

— Ты что в пакет-то положил? — стонал Вася, лежа на замусоренном полу «штаб-квартиры» со спущенными штанами. Вокруг были разбросаны пустые бутылки, пакеты из-под вина и запоротые DVD, служившие подставками для пива.

— Да так, фигня, — пожал плечами Миша, вынимая окровавленным пинцетом кусочек гипса из его задницы, — гексоген... Да ты не бойся, им больше досталось. Так… Теперь продезинфицируем…

Он достал из кармана пузырек.

— Эх! Одному лишь тебе, камрад, — извивался страдающий Вася, — согласен я доверить свою ж… А-а-а-а-а-а! — только и смог вымолвить он, когда на ягодицы полился обжигающий одеколон.

 

Утром Миша был мрачен.

— Прикинь, папаша меня без новых роликов оставил. У него служба безопасности на фирме просекла, что с директорского компа были заходы на Удафф-ком были. А еще мои сцылы на порнуху раскопали… Батя говорит: ты, мол, меня опозорил. А сам перед сном Сорокина читает, я же видел! — Миша махнул рукой. — Ну и хер с ним, буду в интернет-кафе ходить. Мне брат как раз бабла подогнал, чтоб я стикеры расклеил везде, где пидорские плакаты увижу.

Он вынул из ранца пачку наклеек с надписью: «Соотечественники! Не поддерживайте деньгами распространителя половых извращений Моисеева! Пожертвуйте их детям из «Дома малютки!»

— У тебя брат тоже падонок, что ли? — заинтересовался Вася.

— Неа, активист в какой-то организации. Пошли, по школе налепим. Впадляк мне плакаты Моисеева по городу искать. Много чести пидору…

Первым уроком была физра, но, увлеченные расклейкой антипедерастических стикеров, падонки в раздевалку даже не сунулись. Вместо этого устроили перекур.

— А всё равно Остап Карпович скотина и пидор, — пробормотал Вася, глядя из сортирного окна на бегающих вокруг школы взмыленных одноклассников и потирая облепленный пластырем анус, — через козла прыгать заставит.

— Ты бы реального пидора лучше нашел, — сплюнул Миша. — Александр Матросов, блиа. Ладно, раз уж прогуливаем, пойдем на информатику, кабинет должен быть открыт. Почитаем, что про падонков на новостных сайтах пишут. Говорят, кто-то из них свою книшку издал…

В кабинете информатики было тихо. Компьютеры молчали, лишь из подсобки раздавалось непонятное шуршание и бубнение — учитель информатики пытался учить какого-то недотепу языкам программирования. Друзья-падонки шмыгнули к единственному работавшему в зале компьютеру — это была личная машина учителя. По экрану плавали разноцветные рыбки.

— Я знаю пароль от скринсейвера, — шепнул Вася, набирая код.

— А вдруг увидят? — опасливо повертел головой друг. — Этот урод вечно на нас бочку катит. Развоняется на всю школу.

— Да он занят и ничего не узнает, — Вася смахнул пыль с древнего 14-дюймового монитора и раскрыл свернутое окно.

Голые мужики сосали хуи разных размеров.

Миша нагнулся, его спазматически вырвало на пол утренним пивом. В подсобке что-то скрипнуло, послышалось чертыхание и быстрые шаги.

— Ахтунг! — заорал в ужасе Вася, и оба выскочили из кабинета.

 

На следующий день в школе было внутреннее собрание. Учителей вызвали в кабинет директора, где обычно происходили все педсоветы.

— Ученикам третьего «Б» класса Коновалову Мише и Баранову Васе вручается почетная грамота, — почему-то шепотом говорила директриса. Преподавательский состав внимательно слушал, вытянув шеи.

Сидя на передней парте, Миша и Вася довольно перемигивались. На них задумчиво взирал мрачный лысеющий мент, которого усадили за директорский стол и которому там явно было неуютно.

— Дело в том, — вздохнула директриса, тоскливо косясь на представителя закона — что наш учитель информатики Конрад Ильич… он… оказался педофилом… И он под предлогом дополнительных занятий развращал несовершеннолетних у себя в подсобке. Да, увы, это так.

Все переглянулись. Милиционер засопел и, почесав плешь, подтверждающе покивал.

— Да, но благодаря бдительности наших учеников, которых, мы считали умственно отста… — директриса сглотнула, — то есть отстающими по учебе… маньяк был пойман. Ведется следствие. Единственное, о чем мы просим… мы — это я и органы… Так вот, мы просим вас быть сознательней и до суда держать эту информацию при себе. Не распространять вокруг слухов, могущих повредить репутации школы. И в первую очередь я прошу об этом вас, мальчики…

Петя послушно закивал, копируя унылого милиционера.

— Беспезды, — сказал Миша, сморкаясь в кулак.

Лица преподавателей вытянулись, у директрисы отвисла челюсть, но падонков уже и след простыл.

 

На уроки они, понятно, не пошли. Какие уроки? Врученную директрисой грамоту исклочковали на самокрутки.

— Убей пидора — спаси жопу, — процитировал Миша, вольготно откинувшись в кресле и вдыхая табачный дым. — О как.

— Это кто?

— Кто-то из известных падонков.

— Я так и думал, — пробормотал Вася, меряя шагами чердак.

«Штаб-квартира» за прошедшие месяцы пополнилась кучей экспонатов и теперь напоминала скорее музей, нежели курилку. У стены выстроились в ряд лыжи, грабли, и даже телескоп, — воспитывая в себе авантюристский дух, а также из-за нехватки наличных денег, друзья воровали их в магазинах. На крюках висели уведенные из школьной раздевалки косухи старшеклассников, слишком большие, впрочем, чтобы их носить. Вдоль подоконника шла вереница копеечных пепельниц из баров, а вокруг кресел разрозненными стопками лежали полные собрания сочинений Сорокина, Пелевина и прочих продвинутых падонков. На стене висело цветное фото Кончиты Миллер — одной из основательниц бобруйского движения.

— Короче, пора готовиться к тусе, — серьезно сказал Вася. — Сегодня пойдем в клуп на стриптиз, осмотримся там. Выбери себе шмотки помоднявей, а тот там дресс-код. Вечером выдвигаемся.

 

Когда омут неба засветил в своей глубине первые звёзды, из двора-колодца вынырнуло два силуэта. Наших друзей было не узнать: школьные ранцы они сменили на рюкзаки с нашивками «ХУЙ», «ПЕЗДА» и «ДУХОВНОСТЬ», вместо свитеров навесили на плечи по косухе, а джинсами, в соответствии с криминальной модой, временно пожертвовали в пользу спортивных штанов «Adidas». Выпячивая грудь, оба перемигивались и довольно глупо скалились — для поднятия духа каждый выпил по стаканчику кагора.

— А это не то клуб, где падонок Гоблин Гага по вечерам свои жгучие высеры читает? — расспрашивал Миша.

— Нет, это лучше. Я днем ходил, заглядывал там в подвальное окно. Надо занять столик угловой, от него до сцены всего два метра, будет видно и сиськи и песду, — отвечал, плотоядно ухмыляясь, Вася. В кармане у него лежали презервативы и мощная шутиха. Всё это было завернуто в полиэтиленовый кулек.

— Беспизды жентльменский набор, — сказал он, доставая пакет и помахивая им перед лицом ошарашенного Миши.

— Фигасе! Живем! — обрадовался он, пытаясь потрогать сокровище, но тут же получил по рукам.

— Тут сворачиваем, — пояснил Вася, переходя улицу. — Клубешник элитный до пиздецов, называется «Захер-Мазох».

— А это чего?

— Хуй его знает. По латыни, видать, что-то.

— Умничают, козлы. Понапридумывали…

— Зато там заебись. Эксклюзивное заведение — работает всего один вечер в неделю. Вход не для всех, всяких лохов туда не пускают, так что места всегда есть. Ну, и стриптиз. Короче, нам подходит.

Внезапно с освещенного проспекта они нырнули в темную подворотню.

— Клуб там, — шепотом сказал Вася. — В подвальчике.

Они подошли ко входу. Миша поискал глазами вывеску, но не нашел. У дверей мелькал, то вспыхивая, то затухая, огонек одинокой сигареты.

— Пароль, — спокойно пробасили из тьмы. Разгоревшийся на вдохе огонек осветил бороду и темные очки на толстой, как у раскормленного борова, морде вышибалы.

— Побрей пизду, — сдержанно ответил Вася.

Миша вжал голову в плечи, готовясь получить в нос за компанию с другом. Но двери неожиданно раскрылись, оттуда хлынули приглушенные звуки. Не успев опомниться, Миша был увлечен Васей в подвал. Толкнув тяжелую пыльную портьеру, рассыпавшуюся тонко нарезанными полосками ткани, они оказались в небольшом зальчике, уставленном столами. У дальней стены маячил подиум. Запыхавшись, словно после долгого бега, оба присели за столик у стены, откуда стали обозревать помещение.

— Откуда ты пароль знаешь?

— В интернете раскопал, — сказал Вася хрипло, оглядываясь по сторонам. — Пиздец. Вот это оттяг. Жесть!

— Да, — вякнул Миша.

Все помещение было засажено пальмами в кадках, превращающими зальчик в некое подобие джунглей, а заодно скрывающих посетителей от пытливых взглядов друг друга. В пяти метрах от наших друзей стоял диванчик, на котором взахлеб лизалась пара, затянутая в латекс. Кто из них мужчина, определить было трудновато. Понаблюдав пару минут, Вася с некоторым испугом понял, что это две девушки.

— Смари, девки исполняют, — с астматическим восторгом засопел осмотревшийся Миша, тыкая его локтем под бок.

Ответить Вася не успел: сладкую парочку от него заслонили чьи-то огромные наливные сиськи. Он попытался было схватить этот мираж рукой, но вовремя опомнился, допетрив, что это официантка. Наряд последней состоял из кожаных полосок, скрепленных кольцами. В руках — блокнот.

— Пива, — небрежно заказал Вася, пока Миша таращился на черный кустик живой изгороди, нагло торчащий из узких кожаных трусов официантки. Девушка нахмурилась и почесала правую грудь с выступающим соском.

— Мальчики, вы же знаете, у нас тут пьют только абсент. В крайнем случае — виски...

— Не знаем, — хотел возразить Миша, но Вася пнул его ногой под столом. Миша сделал вид, что прокашливается.

— Окей, окей. Тогда нам по ноль пять абсента, — заказал Вася с видом завсегдатая.

— По сколько?? — прихуевшая официантка выпучила густо накрашенные глаза. Было видно, что её грудь покрывают капли пота. Вокруг стола стало образовываться облако мускуса, исходящего из обтянутой кожей промежности. Миша втянул носом и чуть не захлебнулся слюной.

— По поллитра, — раздраженно бросил Вася. Он не понимал, почему эта тупая дура не принесет падонкам выпить. — И пока всё.

— С сахаром? С лимоном? — на её лбу с треском росли и разглаживались морщины непонимания.

— Да нахуя?? — взвился Вася.

Проглотив обычную в таких случаях фразу «А закусывать чем будете?», официантка удалилась с вытаращенными глазами.

— Чего это она, — удивился Миша, незаметно щупая под столом вставшую пипиську. Закрыв глаза, он мог представить, что кусает эту бабу за соски.

— Да дура она, — лениво отмахнулся Вася. — А ты чего воздух зубами хватаешь?

— Ничего, — Миша поспешно спрятал писюн в карман и принялся наблюдать за окружающими.

Публика собралась какая-то странная, молчаливая. Присутствующих безуспешно пыталась втянуть в игры женщина с хлыстом, назвавшаяся хозяйкой заведения. Пожав плечами, она сказала, что придет позже, и удалилась куда-то в свои покои. За ней сорвалась парочка в латексе. Остальные продолжали лениво наливаться спиртным — очевидно, час основного отжига еще не настал. Время от времени появлялся кто-то новый. Костюмы были примерно одних и тех же расцветок, каждый третий посетитель — в коже. Девушки были в меньшинстве.

— Классно тут! — в ожидании выпивки Миша достал из кармана толстенную сигару. — У отца спиздил, — пояснил он, раскуривая её и давясь дымом. — Нефиг было меня роликов лишать.

— Кажись, там кого-то пердолят, — поделился опасениями Вася, показывая в сторону затемненного угла. Там активно тряслась рощица из пяти пальм, слышалось повизгивание.

Друзья переглянулись. Обоим жутко захотелось трахаться.

— Видел, как у той пелотки сиськи вспотели? — пробормотал несчастный Вася. — Вот бы отжарить!

— Д-д-да…

Меж тем в зале становилось ощутимо жарче, как будто обстановка накалялась сама по себе. Взопревшие падонки сбросили куртки, под которыми были свитера. Черных дома не нашлось, потому пришлось одевать желтый и коричневый. Но в настоящий момент друзей уже не волновал их внешний вид.

Едва куртки были сброшены долой, проходящая мимо девка стопанулась и, обозрев молодых падонков расширенными зрачками, внезапно им подмигнула.

Миша и Вася переглянулись. Это было чудо. Но чудо вполне реальное.

Сверкнув глазом, девка недвусмысленно поманила их пальчиком с длинным ногтем. Наклонив головы, словно бараны, они отодвинули свои стулья и пошли за ней в боковую дверь.

В конце выложенного кафелем коридора располагались туалеты. Девушка зашла в женский и, подмигнув еще раз, прикрыла за собой дверь. Падонки уставились на картинку на двери, изображавшую писающую враскоряку бабищу. Ниже была нарисована буква «Ж». Миша озадаченно хмыкнул. Чуть помявшись, Вася постучался.

— Заходите, — сдавленно прозвучало из-за двери.

Падонки сделали два шага внутрь и не сразу поняли, что делает их новая знакомая. Склеившая их телка испражнялась на пол, стоя на корточках посреди сортира. Рядом с ней желтела подозрительного вида баночка.

— А-а-а-а-ы-ы, — сказал Вася, глупо засмеявшись.

— Счас, родные, — пробормотала девушка, воткнув отстраненный взгляд в пространство перед собой. Потом встала и не подтираясь подошла к ним. Миша отметил, что она без трусов, в одной юбке. Вася примороженно уставился на кучку кала на плитках.

— Пей, — услышал он и увидел перед собой баночку с мочой. Вася брезгливо отскочил. — А потом он съест моего говна.

Миша криво лыбился.

— А ебаца не будем, что ли?

— Какое ебаца, вы ж не за этим пришли, — удивилась она. — Кто сюда ебаца ходит-то? Пей!

— С какой стати я буду пить твои сцаки??

Лица падонков вытянулись.

— Потому что ты в желтом свитере, вот с какой!

— Это же ничего не значит…

— Блядь! Так ты, что ли, не БДСМщик? Нет?? — девка обратилась к Мише. — А ты? Ты тоже не мазик?

— Я падонок, — прошептал мертвыми губами Миша.

— Блядь! Суки, наебщики! Зачем я срала!..

Скрипнув зубами, их собеседница повернулась и нагнулась. Ее не знающий эпиляции волосатый анус был выпачкан в говне.

— Мож, поебемся? — снова криво улыбнулся Миша. Внезапно до него дошли слова про «желтый свитер».

Сам он был в коричневом.

Девка повернулась. В руках она держала собственное говно, которое уже слепила в смердящий ком.

— Садо-мазо — это вам не шутки! — в истерике крикнула она, выплескивая мочу Васе в хлебальник.

Миша отреагировал чуть раньше, поэтому ком из нечистот угодил ему не в лицо, а в затылок. Девка метала кал довольно прицельно. Очевидно, сказывались долгие тренировки.

— Вас отсюда не выпустят, пока не съедите говна! — проорала девушка, выскакивая вслед за ними. Руки её были в коричневом дерьме.

Не оборачиваясь, Миша буцнул ногой наугад куда-то позади себя. Девка впечаталась бампером в стену и сползла, оставляя на разноцветном кафеле грязные следы. «Убилась ап стену», — отметил падонок на автомате.

Друзья выскочили обратно в зал.

— Я понял. Это мазохисты, — Вася едва сдерживал рвоту, — они тут друг друга стегают и какашки едят. Пошли отсюда…

— Не пойду, — внезапно проявил твердость Миша, — пока стриптиз не увижу.

— Да он уже давно идёт, — злобно ткнул пальцем в сцену друг, продолжая ощупывать мокрую прическу.

И впрямь. На невысоком подиуме вокруг шеста танцевала долговязая девушка с уже оголенной грудью. Отовсюду у неё торчали павлиньи перья, на руках была куча браслетов. Сиськи тряслись и подпрыгивали. Сверкал отполированный шест. Публика одобрительно гудела.

— Э-э-э, мы всё пропустили, — покачал Миша головой.

— Да хер с ней, — разозлился Вася, — я пошел за курткой. Еще не хватало среди говноедов всяких тусить…

— А я досмотрю.

— Дурак, блядь. Ты еще подрочи на нее! Камон!

Вася подошел к столу. Пока они были в туалете, официантка принесла абсент, и к нему кубики сахара. В пепельнице дотлевала сигара.

— Хоть попробую этого говна, — решил молодой падонок, делая большой глоток из горлышка.

Тут он понял, зачем была нужна закуска.

Длинная струя блевотины фонтаном ударила из его горла, орошая соседние столики. Васю безудержно рвало этой дрянью, горчайшей из всего, что он когда-либо пробовал… Тело охватил жар. На миг ему даже пришло в голову, что кто-то из сетевых недоброжелателей решил разделаться с ним и налил в бутылку йаду.

Меж тем среди пальм защелкало оружие — кое-кому блевотина явно пришлась не по вкусу, и эта угроза моментально вышибла сетевую паранойю из Васиных мыслей. Оставалось обороняться или умереть.

— Пастарани-и-ись! — не дожидаясь возмездия, Вася швырнул в пальмовую рощу вынутую из рюкзака зажженную шутиху и заторопился к выходу, но его опередил Миша, пронесшийся мимо с выпученными глазами, словно метеор. Вылетая наружу, он сорвал занавеску и распахнул дверь, сбив с ног вышибалу. Бегущий за ним Вася на минуту оглянулся через плечо на оставленный позади искрящий огненный ад и споро обыскал карманы поверженного тела.

— Ну вот теперь-то мы, наверно, падонки, — промычал он, когда они уже подходили к своему дому. Свитер отвратительно вонял мочой и блевотиной. Вася залихватски стянул его и кинул в кусты. — Отожгли так отожгли! А этот абсент сраный — такая горькая хуйня, что бля пиздец… Но прё-ё-ё-о-о-от, я тебе скажу!

Васе было весело. Он то начинал пританцовывать, то замирал на одном месте.

— Куда ты меня затащил, козел? — наконец подал голос Миша. — Это какая-то смесь Родригеса с «Необратимостью», а не клуб!

— Ну... клуб как клуб… не лучше и не хуже других, — пожал плечами Вася, — я как-то зашел в тот двор поссать, ну и это, увидел вывеску… Правда, сейчас ее сняли почему-то.

— Понятно почему.

— Нда. А с виду нормальное место…

— У них там трансветит в стриптизе танцевал, — медленно сказал Миша. Половина выкуренной сигары так пригрузила школьника, что все предметы вокруг него плавали, словно аквариумные рыбки с компьютерной заставки. — Я досмотрел всё до самого конца. А конец у него оказался толстый, как полено. Как выпрыгнет из-под трусов, как кончит… Чуть мне на свитер не попало.

— Га-га-га… зато на тебя чем-то другим попало.

Друг молча кивнул: проклятый стриптизер окончательно испортил ему настроение.

— Слушай, — Вася остановился, — а сиськи-то у него настоящие были!

— Да, — согласился Миша, печально блестя глазами. — В том-то и дело. Представь, я на этого козла сдрочить успел, как ты и советовал…

Он затолкал свитер в урну и пошел домой, выколупывая из волос засохшее говно.

 

Уже возле самого дома его внимание привлекли какие-то звуки.

Миша некоторое время стоял, качая головой и прислушиваясь вполуха. Потом развернулся и неуклюже побежал назад.

На углу три здоровенных скина мотали Васю, как половую тряпку. Четвертый — видимо, главный — слегонца пиздил его ногами по морде.

— Скидывай шмотьё, сука, — орал он, пыхая сигареткой.

— Ахтунг, это пидары, нах, — стонал Вася под ударами. Шутих уже не осталось, защищаться было нечем.

— Стоять, пидары! — крикнул для устрашения Миша, вламываясь в их круг.

— Какие ж мы пидоры, — обиделись бритоголовые, хватая Мишу за грудки, — просто косухи ваши нам приглянулись… Предлагаем сдать их в фонд национал-большевистской партии имени товарища Лимонова.

— Лимонов хуй сосал у негра! — крикнул Вася, вырываясь. Но знание деталей биографии предводителя нацболов ничем им не помогло. Друзей скрутили.

Еще через пять минут испизженные падонки бежали по домам, прикрывая руками голые сраки.

— Идиот, — плевался Миша, — зочем ты про негра заорал?

— Сам пашел нахуй, — мурлыкал Вася, почесывая на бегу яйца. — Нет, всё-таки абсент — клевая штука…

 

На тусу Литпрома готовились загодя. Постриглись по-падонковски, нарисовали щетину и татуировки, выменяли на время у друзей понтовые мобильники. Косухи перешили сами по нынешней моде. Сбросившись со школьных завтраков, купили в MP3 и переслушали все альбомы «Хуй забей», «Ленинграда», «Кровостока», «Тайгер Лилли» и Мэрилина Мэнсона. Для поддержания разговоров на тусе наши друзья взяли в прокате и внимательно пересмотрели «Файт-клаб», «Матрицу», «Бешеных псов», «Необратимость» и «Даун-хаус».

— Мы живем в системе, — нудным как зубная боль голосом провозглашал Вася при каждой их встрече, — но падонки разорвут порочный круг!

Тренируясь, он каждый день так синячил, что Миша начал серьезно опасаться за его душевное здоровье.

— Правда, мы мегападонки? — визжал хмельной Вася, читая в интернете комментарии под своими креативами.  — Правда, Костолом и Волнорез всех порвут на тусе, как обезьяна газету?

— Да, — отвечал серьезно Миша из-за спины, — да!!

 

Как бы долго не тянулись весенние дни, всё же час отжига настал.

Дождавшись пятницы, падонки вырядились как следует и для храбрости выдули по бутылочке светлого пива. Родителям сказали, что идут на день рожденья к другу и там заночуют. Им и правда пришлось посидеть до восьми часов вечера дома у одного знакомого мудака, пока родители отзванивались ему и проверяли, там ли находятся их чада. Нормальной хавки у мудака не было, поэтому пришлось жрать гороховый суп, отчего после ужина обоих нещадно пучило.

Теперь они шли по улице и хихикали.

— Все бабы наши будут, — сказал Миша, подмигивая, когда вдали показалась вывеска клуба.

— Поебемся, — улыбнулся Вася.

Внезапно рядом остановился мятый «Мерседес». Боковое стекло поползло вниз.

— Мужики, раскуриться не хотите?

Миша глянул на часы. До тусы оставалось еще полчаса. Он поскреб подбородок и посмотрел на друга.

Васю тоже строго учили не садиться в машину к незнакомым мужчинам, но сегодня он ощущал себя таким взрослым, что смело сказал, отрыгнувшись:

— Беспизды!

— Тогда садитесь. На заднее.

Едва они оказались в машине, та ударила по газам. Клуб стал стремительно уноситься прочь. А сознание почему-то вдруг покинуло наших героев…

 

— Ну что, пупсики, в попку даёте? — над ними нависла белесая круглая ряха, покрытая щетиной. В углу рта была наколота вафлерская точка.

— Конрад Ильич… — придушенно прошептал пришедший в себя Миша.

С трудом разлепив глаза, Вася тоже узнал бывшего учителя информатики.

— Но как!.. — заорал он, пытаясь вырваться, впрочем, слабо — ему все еще было дурно. К тому же кто-то аккуратно связал обоих.

— Меня выпустили под залог, — ухмыльнулся педофил, помахивая газовым баллончиком. — И я могу сказать, что с вами будет. Сначала вы у меня оба отсосете, а потом полетите с обрыва вот в этой тачке. Правда, Воха?

Водитель кивнул и улыбнулся, глядя в зеркальце. Передние зубы у него были железными, как у зоновских петухов.

Падонки переглянулись. Последние три дня они вообще не появлялись в школе и потому ничего не знали о происходивших там событиях.

Миша краем глаза посмотрел в окно. В проносящемся пейзаже узнал Домодедово. Край города…

«Ни хуя себе, сколько мы были в отключке», — подумал он.

— Далеко не увозите, — зачем-то пискнул Вася.

— А какая вам разница, — искренне удивился Конрад Ильич, — вам же все равно пиздец. После того, что эти гады со мной сделали в камере… Они тушили об мою мошонку сигареты, они заставляли меня есть говно…

Водила тоже весь содрогнулся.

— Падлы, — процедил он с блатными интонациями, — пидоры. Всех по одному припорю, век воли не видать!

— Стойте, — сообразил Миша, — братва ведь, настолько я знаю, не любит пидарасов. А этот ваш Воха…

— А его тоже в камере опустили, — пояснил учитель, роняя слюни. — Заложили, бля, такие же падлы, как вы!

Вася стал ворочаться. Веревки невыносимо давили на вздутый живот, и он ослабил их. Потом незаметно потянул веревочный бантик за спиной у Миши. Путы упали.

— Тебе когда-нибудь кончали на лицо? — прохрипел учитель, дыша зубовным смрадом.

До Миши внезапно дошло, что Конрад Ильич щупает его мошонку.

— Убери руки, — заорал он нечеловеческим голосом.

— Заткнись, гадкий мальчишка, — визгливо ответил бывший учитель, показывая нож. — Или я отрежу тебе яйца. Обоим отрежу.

Падонки хором зажмурились.

— Ой, — сказал Вася.

— Ай, — вторил ему Миша.

Страх и гороховый суп, съеденный в гостях, наконец сделали свое черное дело. Друзья содрогнулись и с треском выпустили газы.

— А-ах, — сказал Конрад Ильич, задыхаясь. Из его глаз брызнули слезы. Металлозубый водила всхрапнул, тоже схватился за горло и со стуком уронил голову на руль.

— Валим! — заорал Миша, надавливая на дверную ручку.

Падонки вывалились на дорогу, обдирая локти и колени. «Мерседес» сделал неровный круг и въехал в какой-то подъезд, вышибив двери и перевернув чугунную урну. Из-под мятого капота повалил дым. От удара со стены у подъезда сорвалась официального вида табличка и подкатилась к ним, на ходу покрываясь паутиной трещин. Падонки присмотрелись.

— Сматываемся, — заорал Вася, — это же ментовка!

Трещала сигнализация. За углом уже разрывалась мяуканьем милицейская сирена…

 

Поскольку деньги из карманов исчезли, обратно пришлось идти пешком. Друзья пердели каждую минуту и улыбались.

— Вот так-то. Кто с газом к нам придёт, тот от него и умрет, — сказал Миша.

Вася был с ним полностью согласен.

 

К клубу, где проходила туса, они подгребли уже под утро, еле волоча ноги. Сунулись было внутрь, но вышибала с лицом неандертальца потребовал за вход 300 рублей. На робкие попытки назваться Волнорезом и Костоломом он лишь цыкнул зубом, а после того как Миша в отчаяньи совершил попытку назваться Рамуальдом Какандокалой, спустил обоих с крыльца.

Встав из пыли, друзья осмотрелись. Окна клуба ярко горели и перемигивались. Внутри тусили падонки.

— Даже фэйс-контроль не прошли, надо же, — чуть не рыдал Миша. — Всё фпезду! В газенваген такую жизнь!

— Надо было фотки нормальные в сеть вешать, — орал на него не менее расстроенный Вася, ломая руки и брызгая слюной.

Они бы, наверное, сцепились в сеансе братоубийственного мордобоя, но тут их внимание привлек еще один персонаж. Толстый мальчишка в гнутых проволочных очках терся возле входа, с завистью прислушиваясь к звукам тусни. На вид ему было лет 14, толстое некрасивое лицо бугрилось разодранными прыщами. Краем глаза он напряженно позыркивал на друзей, как будто каждую секунду ждал пиздюля.

— Ты кто? — спросил наконец его Миша.

— Я? — мальчишка шмыгнул носом. — Я Кетцаткоатль!

Он самодовольно ощерил все свои 15 зубов.

— Падонок?

— Ясен хуй. А вы?

— И мы…

— Вы??? Падонки???

— Да… на тусу пришли, — друзья тревожно переглянулись.

— Блядь! Да вы же апсосы!!! — разорался истерично Кецаль, тыкая в них пальцем.

Товарищи совсем упали духом.

— А ты на тусу пришел? — чуть не заплакал Миша. — Мож, проведешь нас туда?

— На тусу, ясен хуй. А вести вас туда не могу, из-за появления там таких пидоров мой имидж пострадает…

Вася вдруг подмигнул ему.

— А сам-то чего не внутри?

— Да тёлку свою жду, — сплюнул он им под ноги с видом превосходства.

— Сдаётся мне, что ты пиздишь, — нехорошо улыбнулся Вася, занося руку для удара, — какая телка, если время уже на часах половина треть…

Договорить он не успел — двери клуба с грохотом распахнулись, выпуская вместе с обрывками живой музыки и спрессованным табачным дымом целую лавину падонков. Они протоптались по нашим героям, вдавив их в грунт. Последним на воздух вывалился пьяный вдрабадан хуятор Амиго в облитом вином пиджаке от Армани, волоча под мышками двух телок.

— Эх, удалась туса, — сказал он шагающему рядом Белкину, пыхая косяком. — Давно собираюсь накатать роман о ниибаца бизнесмене, который тайком от начальства тусит с «Литпромом». Название дать с намеком, ну например, «Пир духа». И издать на всю страну. Абассака, а?

Белкин весело рассмеялся, добил пятку и вытер ноги об тряпочку, лежащую на дороге.

Минут через пять тряпочка несмело приподняла голову. Вдали затихал носорожий топот.

Стараясь не смотреть друг на друга, Миша и Вася отряхивали порванную одежду. Мобильники были разбиты, косухи и обувь тоже пришли в полную негодность.

— Мы не падонки… — наконец сказал Вася, глядя на лежащего без признаков жизни затоптанного Кецаля. — Мы — никто.

Они вытащили из урны брошенную кем-то едва початую бутылку водки и нарезались в ближайшем скверике до поросячьих соплей. Все надежды рухнули. Говорить было не о чем. Светало…

 

Время близилось к обеду, когда друзья шли, покачиваясь, домой. Над Москвой моросил мелкий противный дождь. Свет был не мил. Проходя мимо Госдумы, Вася вдруг споткнулся и увлек за собой Мишу. Оба с грохотом ёбнулись в лужу, разбрызгав во все стороны грязную воду.

— Это, блядь, што такое! — сказали прямо над ухом.

Друзья подняли головы. Рядом стоял кто-то неуловимо знакомый и злобно оглядывал забрызганные брюки.

— Падонки!!! — внезапно прорвало его, — вы падонки!! С утра и уже пьяные! Да на вас же пахать надо, сволочи, суки!! Падонки!!!

Но его уже оттаскивали секьюрити, запихивая в джип и грозя ребятам пудовыми кулаками. Последнее, что услышали наши герои:

— Владимир Вольфович, не кипятитесь, это же просто дети… Витя, гони, на интервью опаздываем.

Вася и Миша медленно встали из лужи. Прохожие удивленно смотрели на мокрых школьников. Вода текла с них ручьями, но оба улыбались как сумасшедшие.

— Вася... — сказал Миша.

— Миша, — сказал Вася, — я… ик… понял, кто самый главный падонок страны!

— И он нас... бля... бла… благословил, — сказал Миша, вытирая слезы. — Вась, я тебя люблю! Дай, я тебя поце…ик…лую…

— Иди ко мне, друг, — плакал от радости Вася, протягивая к нему дрожащие руки.

Они обнялись и трижды расцеловались. И долго, долго шли по Тверской, взявшись за руки. Пока их совсем па-взрослому не приняли менты.

 

2003 г., весна



Страница: 1 2  вперед › (1 из 2)
Ваше имя:
Город:
Эл. почта:
Адрес в интернет:
И вот что я
хочу вам сказать:

Фекалоид Онаньевич |  |  | Дата: 24.09.2008 17:37

Песдато, пра абрыганофф.


Яна |  |  | Дата: 01.01.2008 23:10

Отлично. Хорошая повесть


АЛЕКСАНДР |  |  | Дата: 18.06.2007 18:07

ХУЙНЯ ПОЛНАЯ...


зобыл прицтавецца асел |  |  | Дата: 17.06.2007 19:18

многа букаф
слив защитан


Олег Покс |  | Москва | Дата: 26.03.2007 15:35

Хорошо, цука, написал!


Олег Покс |  | Москва | Дата: 26.03.2007 15:31

Рекомендации по сайту - афтор, тексты у тебя есть длинные, а размер букв небольшой ... короче , читать долго очень утомляет зрение. Если ты пишешь не по заказу глазных клиник, увелись размер шрифта или придай буквам более чорный цвет.... или тебя мне новые очки. И не спорь!


ёбана жизь |  |  | Дата: 22.03.2007 21:17

Отлично! Перечитаю и всё остальное


Олег покс |  | Москва | Дата: 22.03.2007 19:24

Не пытался растянуть это шедевральное крео растянуть на три тома и затмить "Войну и мир" дедушки Толстого?


Олег покс |  | Москва | Дата: 22.03.2007 19:24

Не пытался растянуть это шедевральное крео растянуть на три тома и затмить "Войну и мир" дедушки Толстого?


Петрович |  | Бийск | Дата: 17.07.2006 18:56

Да...убицца тапкам...
Смиялсо...


programming & design: Sanich
special thanks to: Grief
Idea of texteffect (FlashIntro): Jared Tarbell